Харрис оказался первым, чье рвение пошло на убыль. Он теперь частенько прогуливался, заходя дальше, чем обычно, но вместе с тем не покидая пределов видимости, как того требовала инструкция, прислонялся, насколько позволял защитный костюм, к какой-нибудь скале и издали наблюдал за остальными - бесформенные существа с глазами-блюдцами и шаровидными головами неуклюже передвигались среди причудливых глыб. Но работали теперь не только люди, настала ответственная пора и для ЭВЫ. Порой заметить, что она трудится, можно было лишь по косвенным признакам: по отблескам рефлектора, по щелканью защитной диафрагмы, по росту яркости лазерного луча. Но бывало, что она работала с полной отдачей: рылась в песке, взрывала скалы, копала ямы. Делала в сущности все то же, что и люди, даже больше. Зато они не делали ничего такого, с чем не справился бы автомат. Когда Харрис это понял, то перестал вместе со всеми производить замеры и собирать образцы. Большую часть времени он теперь проводил в космическом корабле, делая вид, будто анализирует с помощью, компьютера полученные результаты. На самом деле он ничего не анализировал.
Однажды после обеда - мутно-красное искусственное солнце уже клонилось к горизонту - в рубку вошел Ньюком.
- Я давно собирался поговорить с тобой наедине, - сказал он, присаживась на вертящееся кресло.
- О чем? - спросил Харрис, но только пожал плечами, заметив, что взгляд Ньюкома остановился на чертежной рамке, где Харрис изобразил несколько бессмысленных фигур: дома, цветы, человечки из черточек.