Дорога металась влево и вправо, и свет фар преследователей временами исчезал за поворотом, но потом неумолимо вспыхивал опять, все ближе и ближе. Мотор задыхался в безнадежной гонке, а я растерянно смотрел назад и пытался осмыслить происходящее и то, что было раньше, но пора размышлений еще не наступила...

- Догоняют! - опять крикнул водитель и, не оборачиваясь, швырнул на мое сиденье какой-то предмет. - Стреляй! Они нас прикончат!

Он послал автомобиль в очередной вираж, так что истошно завизжали шины и мотор протестующе взвыл на самых высоких нотах.

- Стреляй!

"Соловецкие острова, - подумалось мне. - Тихие далекие Соловки. Неспешное странствие по ним дает душе отдохновение, покой и благодать и вовсе не сравнимо с душной одурью пребывания на весьма и весьма насыщенном праздными людьми южном берегу Крымского полуострова".

И еще мне вспомнились слова нашего тихого Славика Руднева. "Я противник насилия, - как-то на уроке заявил Славик. - Я не могу представить, что смог бы кого-то убить, но если речь пойдет о спасении моей жизни - я готов на все, и не потому, что так ценю свою жизнь, а потому, что просто не смогу спокойно мириться с теми, кто на нее покушается".

Мне доводилось стрелять - и теперь, подняв пистолет с сиденья, я

тоже, возможно, пустил бы его в ход, коль речь шла о спасении жизни но не успел. В заднем стекле вдруг появилось звездообразное отверстие и машина вильнула, так что меня бросило на дверцу. Водитель медленно съехал на свободное сиденье справа. Я рванулся вперед, вцепился в руль, продрался между мягкими спинками кресел и дотянулся ногой до тормозной педали.

Может быть, подсознательно я уверовал в то, что выберусь из очередной переделки целым и невредимым - два примера уже имелись - в любом случае я не испытывал желания продолжать непонятную гонку, потому что водить автомобиль умел только теоретически, и потому что не видел смысла в этой бешеной езде.