- Интересно, где человечество было век назад. Впрочем, вы, белковые, никогда не отличались быстродействием...

- Однако, поверь, почти не страдали от этого. Ведь у нас есть вы, кристаллические!

- Я ничего не понимаю в истории "Тополя". Цепь безрассудств и отсутствие логики.

- Машинной.

- У этих двоих и вашей человеческой не хватало... Они...- Наава сделала эффектную паузу.- Они даже дрались. Он его-р-раз! А тот рукой выпад-и ладонью по горлу!

Цветовое пятно в экране колоратора собралось в пятачок и почти притухло - Наава скорбно поджала "губы". Хотелось бы мне знать, кто обучал ее провинциальной мелодраме. По-моему, предки излишнее значение придавали эмоциональной окраске информации. Без нее вычислительные машины почему-то считались обделенными.

- Послушай, ты бы не могла объяснить, из-за чего...- я поискал слово,вся эта кутерьма?

- Не могли разделить биостат. Он мог спасти только одного.

- Неустойчивая психика? Странно. Оба прекрасно справились с тестами общей совместимости.

- На Земле!

- Какая разница? Для тренированного-то экипажа?

- Космос - вот единственный и надежный тест человечеству! - с пафосом воскликнула моя, мягко выражаясь, не очень уравновешенная собеседница.

Положительно, разговор не получался. Но я решил дожать:

- А ты, прости, не ошибаешься?

- Исключено. Оба вели дневники.

- Которые хранятся в твоей мнемотеке?

- В чьей же еще? Два электронных мозга на корабле - слишком большая роскошь.

- Они не догадывались, что вели записи в одну тетрадь, чуть ли не на одну страницу?

- Им было не до того. Каждый слушал только себя...

Разговор опять иссяк. Задумавшись, я откинулся на пуфике, заложил руки за голову, прихватил сцепленными пальцами волосы на затылке и машинально подергивал их, словно пробуя прочность шевелюры. Гляжу, моя Наава изумленно "распахивает" свои трагические "фасетки" и ни с того ни с сего начинает светиться, рдеть, пылать румянцем (других слов не подберу!), улыбается полным спектром весенней зелени и, слегка заикаясь, лепечет: