Звукооператор, тоже женщина, делает кислую физиономию:

- Нет, Молли, черт тебя подери, они сидят здесь, потому что очень спешат ровно в полночь им надо быть на Лондонском мосту.

Молли невозмутима.

- Кит не умеет говорить о погоде. Светская беседа для нее непостижима. Она не смогла бы развлечь собственных гостей даже под угрозой смерти. Вы не ответите на несколько вопросов для новогодней программы новостей на первом канале Би-Би-Си?

- Думаете, кто-нибудь ее увидит?

Молли делает несколько отработанных жестов и мохнатая "колбаса" на штанге опускается прямо перед нами, а оператор - такой молоденький, похоже, только начал бриться - наводит на нас свой объектив, как будто это базука, а он учится из нее стрелять.

- Вы можете придвинуться поближе друг к другу?

Мы с волосатиком переглядываемся, и каждый остается на своем месте.

- Мы не будем ничего изображать, - заявляет он.

- Я и не прошу изображать, Я только хочу, чтобы вы оба попали в кадр.

- А-а, - волосатик подвигается ко мне вплотную. - Так бы сразу и сказали.

- Я так и сказала, - Молли поправляет свою гладкую лоснящуюся шапку крашеных хной волос - осторожно-осторожно, чтобы не потревожить ни пряди - и ныряет в камеру.

- В эти последние часы 1999 года, когда весь Лондон собрался на Трафальгарской площади, Стренде и обеих набережных Темзы, некоторые отчаянные смельчаки вознамерились испытать судьбу, рассмеяться в лицо смертельной опасности...

- Разве говорится не "искушать судьбу"? - ни с того, ни с сего говорит звукооператорша.

- Да ладно, потом продублируем, - говорит Молли, откашливаясь. Рассмеяться в лицо смертельной опасности, бросить вызов, гм, тому, чего другие так боятся - а именно, остаться в стороне от людских глаз, которые помогут им не исчезнуть. Скажите, сэр, вы не боитесь исчезнуть или, может быть, как раз надеетесь на это? И если да, то почему?

- А? - волосатик растерянно смотрит на меня.