Ничто не казалось лишним в ярко освещенном ландшафте: ни голые ветки с затупленными конусами почек, ни путанные нити ползучей травы всех оттенков зеленого и желтого, ни "узелки" цветов, то тут, то там выскакивающих цветными пятнами посреди травяной массы. "А ведь, увидев такую красоту, можно и умереть",- подумал он, восторженно глядя на долину, где ему предстояло жить. Или умереть - для любого Изгнанника эта перспектива была ближе и вероятней. Красота дикой природы была неоспорима - но не стоило забывать и о ее жестокости. И все же до чего приятно было стоять вот так, никуда не торопясь, позволяя траве и ветру щекотать тело и глазам - слезиться от чистого, не прикрытого ничем, солнца. Пусть даже здешние хищники уже почуяли добычу, ведь не нужно обладать тонким нюхом, чтобы распознать запах жертвы - искусственный раздражающий запах жидкости, растворявшей хитин на теле осужденного, чтобы облегчить охоту. "Что ж, так оно, может, и лучше,- подумал Изгнанник.- Конец придет быстрее... Мы все же становимся гуманнее - около ста периодов назад верхний слой кожи попросту сдирали... И везло тем, кто был близок к линьке: надо полагать, эта процедура была более чем неприятной... А так во всяком случае, я могу перед смертью насладиться прикосновением ветра и солнца... Спасибо, Господи, что ты напоследок подарил мне это счастье!" Он действительно был счастлив - как любой, поверивший, что смысл жизни наконец ему открылся. Позади возникло какое-то движение, уже не похожее на вызванное ветерком: кто-то осторожно пробирался между толстыми, оплывшими корой, как жиром, древесными стволами. - А, ты уже здесь? - чуть слышно спросил Изгнанник.- Ну что ж, не стесняйся. Я не убегу... Движение прекратилось - сильное тело замерло в кустах, припав к земле. "Медлит...- отметил Изгнанник.- Пусть... Я тоже не тороплюсь. Когда мой час придет, я это узнаю. И минуты уже не играют никакой роли... Зато какое чудесное воспоминание я унесу с собой во Тьму! Может, она станет от этого немного теплее".