Все лакорские жилища строились на сваях. Так они меньше страдали от наводнений. Большинство домов были круглыми с куполообразными крышами. Секции кровли крыши крепились шарнирно, чтобы их можно было раскрыть в редкие часы, когда светило солнце.

Популярнее всего здесь были автомобили-амфибии. Они попадались повсюду. Ярко раскрашенные устройства с толстенными шинами и помятыми кузовами, половина из них с ревом носилась во всех направлениях, другая стояла рядом с гниющими лодками, которым они пришли на смену.

Улицы были проложены абы как. По большей части их прокладывали там, где было легче, или вдоль старой системы каналов, ныне забитых доверху мусором и заросших водорослями.

Это обстоятельство ничуть не смущало водителя их вездехода, который, исповедуя принцип прямолинейности в движении, смело направлял машину во все каналы, кроме самых глубоких.

Кроме каналов, маршрут пролегал по самым оживленным проездам, по каким-то задворкам и через по меньшей мере одно болото, пока наконец машина не выехала на обширную поляну.

Центр поляны был обнесен частоколом, за которым возвышалось самое огромное бревенчатое строение, какое Мак-Кейд когда-либо видел. Оно было необъятным, занимало тысячи квадратных футов, и, как и все другие постройки, стояло на сваях. Ворота распахнулись, чтобы пропустить вездеход.

— Что ж, вот и дворец, — с гордостью сказал майор Рола, когда вездеход остановился так резко, что всех бросило вперед. — Изумительно, не правда ли?

Сэм осмотрел грязный двор, домашних животных, копавшихся в углу, и кивнул.

— Несомненно, — сухо произнес он. — А налогоплательщики не жалуются?

— Не-а, — доверительно протянул Рола. — А с чего бы им жаловаться? Деньги поступают не от них, а от работорговли.

Эти слова лакорца сразу же заставили Мак-Кейда забыть о всех своих «туристских» настроениях и напомнили ему о его деле. О Молли и о других детях.

Дверь с шипением отъехала в сторону и впустила в машину душный влажный воздух. Мак-Кейд встал со словами: