Таким прозвищем ее наградили, поскольку первое, что видели дети, когда она спускалась к ним, была пара здоровенных армейских ботинок, за которыми следовала какая-то темная масса. Конечно, дети видели ее всю целиком, когда их кормили на палубе. Это была здоровенная тетка с собранными в пучок сальными волосами, но кличка все равно подходила ей. Повинуясь непонятному порыву, Молли издала неприличный звук. На мгновение в трюме повисла мертвая тишина, за которой последовали смешки и хихиканье. Дети смеялись впервые со времени нападения на Алису.

Башмачиха топнула своей ножищей. Настил загудел.

— Кто это сделал? — заорала она.

Тишина.

Башмачиха заговорила снова:

— Скажите мне ее имя, не то в этот раз останетесь без еды!

Молли испугалась. Еды давали и так мало, каждый прием пищи значил очень много. В своем большинстве девочки не выдадут ее, но ведь достаточно и одной. Она не знала, что с ней тогда сделает Башмачиха, и не хотела выяснять.

Однако все молчали.

Башмачиха вскарабкалась по трапу и захлопнула люк. Дети пожертвовали едой, но спасли толику своего достоинства.

Те, кто были поблизости от Молли, шепотом поздравили ее и спросили, что она собирается делать дальше. Так, совершенно случайно и не помышляя об этом, Молли сделалась лидером.

Девочка знала, что ее мама была руководителем, и очень хорошим. Она возглавляла Совет, который управлял Алисой. И мама говорила, что папа тоже лидер, такой, который нужен в минуту опасности, когда люди уже готовы сдаться.

Всю свою жизнь Молли слышала, как родители беседуют о политике, о людях, о делах. Что они сказали бы в подобном положении? Что могла сделать Молли, чтобы помочь себе и тем, кто рядом с ней?

Девочка почти услышала голос своей мамы:

— Сначала решай главное. Никто не захочет говорить о свободе и о правосудии на голодный желудок.