Как обычно, на улицах было душно и пыльно: животные и люди поднимали столбы пыли, которые забивали нос и рот. Солдаты предусмотрительно накинули на лицо заранее припасенные платки, а вот носильщикам-невольникам приходилось нелегко.

Отогнув край занавески, Атхемон осмотрелся по сторонам. Жара уже спала, и город постепенно оживал. В восходной части города возвышался огромный храм, посвященный Сету. Массивный зиккурат поднимался вверх ступенями, образуя подобие гигантской лестницы. Из центральной части строения уходила ввысь черная башня, внутри которой располагался главный жертвенный алтарь Луксура. Каждый день пятерых человек приносили в дар кровожадному богу. Несчастных оставляли на ночь в каменной темнице, а стоило угаснуть последнему лучу, как Сет приступал к трапезе. Крики людей слышались почти до утра.

Убивать свои жертвы могущественное божество не спешило, наслаждаясь их болью и ужасом. Утром жрецы находили лишь следы крови и части остовов. Без сомнения, главным религиозным центром Стигии являлся Кеми, но по пышности обрядов столица старалась ему не уступать.

Взмах руки, и паланкин повернул налево. Сиптаху нужно было попасть в противоположную сторону от храма. Именно там располагался дворец правителей. Этот путь колдун знал хорошо.

Сидя на троне слоновой кости, Кутамун задумчиво смотрел на жрецов. Слишком много среди них развелось полукровок. Потомки шемитов, пунтийцев, иранистанцев… Разве в такой ситуации можно рассчитывать на победу над митрианцами? Слабеет колдовская мощь Стигии, забываются древние заклинания, обычаи и обряды теряют свою чистоту. Много ли их осталось, потомков великих кхарийцев?! Увы, считанные единицы.

Маг положил руку на подлокотник, и тонкая серебряная змейка, шелестя чешуйками, поползла по предплечью к кисти. Один укус этого существа, и человек тотчас окажется в царстве Нергала. Но Кутамун не испытывал ни малейшего страха перед маленьким убийцей, наоборот, он любовался его грацией, изяществом и смелостью. Змея не боялась никого, и, как правило, нападала на врага первой. Так же старался поступать и убеленный сединами жрец.