Петрович уже водрузил на нос огромные роговые очки и внимательно читал документ:

- Ага, Нина Ивановна Смердина! - перебил он меня. - Ну и фамилия!

- Это она по мужу - Смердина, а так - Коновалова, - сказал я.

- Час от часу не легче... Так... - перехватил у меня инициативу старый опер, - 50 лет ей, значит... Ничего, в соку еще бабешка, как раз для меня! Петрович кинул на меня беглый взгляд поверх очков, кашлянул и снова уткнулся в бумагу. - В собственности - дом, 12 соток земли, 24 - в аренде. Ого! Хозяйственная! О! Смотри-ка - вдова! - Он оторвался от документа. - А почему? Муж-то молодым, сравнительно, мужиком должен был скончаться.

Я положил руку ему на колено и веско произнес:

- Вот в этом, Петрович, все дело и заключается.

Петрович остро посмотрел на меня:

- Отравила? И доказать не можете?

- Да нет. Не то. Повесился у нее мужик. Два года назад. Но очень странно повесился. Нашла она его в платяном шкафу, висел он на ремне, перекинутом через перекладину, подогнув ноги. Экспертиза показала, что на момент смерти он был мертвецки пьян. Покойный страдал запоями, а пил самогон, который его супруга, Нина Ивановна, гонит и по сей день.

Старый опер Петрович сразу же отделил зерна от плевел:

- Так, подожди. Все это никуда не годится. Во-первых, способ повешения чертовски неудобный, не вешается так никто из нормальных людей... А во-вторых, если он пьяный был, загулял то есть, то какого хрена ему вешаться? Следствие не выявило никаких обстоятельств, могущих быть причиной сознательного самоубийства? Ну, может, украл он чего, недостача на работе, в убийстве его подозревали... нет?

- Нет этого ничего. Обычный запойный сельский мужик, механизатор. Выжрал бутыль самогона и... подогнул ножки.

- А у этой, Нины Ивановны, есть алиби?

- Есть.