- Ким! Милый Ким...
Великий Импровизатор отогнал от себя ночные шепоты, взглянул на дом. Жена все еще спала. Он представил себе, как она спит: на левом боку, коленки подогнула, дыхание такое тихое, будто Отрада притаилась и к чему-то прислушивается. Он вспомнил ее всю, желанную и прекрасно-бесстыдную (господи, природе стыд не знаком), и подумал, что такое, наверное, известно только ему - любовь в трех ипостасях. Мужа, отца - это знакомо, аналогов хоть отбавляй, но Создателя...
- Схожу-ка я, Одноушко, к пустоши, - он ласково потрепал мордочку зверя. - Давно надо сходить, а я все ленюсь. Схожу, пока жена спит...
Он свернул на тропинку, которая вела через лес к пустоши, где семь лет назад причалил его кораблик и где по сей день дежурили приборы автоматической гелиостанции - Звезда, к несчастью, попалась нестабильная.
"Почему "попалась"? - подумал с непонятной горечью Импровизатор. - Ты сам выбрал ее. Ее и вот этот обломок, который и планетой-то нельзя назвать... Сам! Все сам".
Это были непривычные мысли, как и приступ тоски, как воспоминания непривычные и непрошеные. Раньше их не было. Раньше все было предельно ясно. Теперь, по прошествии семи лет... Что же изменилось? Что выкопал из недр души самоанализ, привычка к которому для Импровизаторов есть жизненная необходимость. Что он выкопал? Очередную дурь или... неизбежную мудрость, которая настигает всякого думающего человека. Если это мудрость, то чего ему не хватает в своем рукотворном Раю? Созерцай, размышляй...
Совсем некстати Ким вдруг вспомнил свое прощание, свой уход.
Он сам выбрал Звезду и когда корабль-матка вынырнул около нее из подпространства, стал поспешно собираться.
Генрих, командир корабля, его давнишний друг по третьей и четвертой жизни, упорно молчал, и это молчание рассердило Кима.
- Я знаю, о чем ты думаешь, - сухо заметил он. - Долг... творчество... "нет ничего возвышенней, чем созидание жизни... ученики Великого... Ты забыл, что я свободный человек и посему имею, кроме обязанностей, уйму прав. Я выбрал из них одно - покой, отдых, называй это как хочешь. Не будешь же ты отрицать...