— Ладно, — говорю. — Снимайте повязку.

— А это безопасно? — настораживается.

— Безопасно, — гарантирую. — Все бумаги я в стол убрал.

Сам задергиваю штору на окне: в витрине закусочной через улицу большими буквами: ЖИГУЛЕВСКОЕ. Мнительность не заразна, но мало ли… Еще бросится сдуру под мою «шестерку».

Пациент опасливо щурится.

— Так. Теперь не моргайте, — прошу. Осматриваю.

Обыкновенные глаза, только все время бегают. Рутинные процедуры.

— Глазное дно в норме, — говорю. — Хрусталик тоже. Радужка, сетчатка — все на месте. Зрение должно быть отличное.

— Увы, — вздыхает.

— Третью снизу строчку видите?

Бросает мимолетный взгляд на таблицу.

— Вижу, конечно. Только читать боюсь.

— Бросьте, — говорю строго. — Уж это-то наверняка безопасно. Просто набор букв, никакого смысла, никаких ассоциаций.

— Н, К, И… — читает. — Б, М, Ш, Ы, В.

— Верно, — говорю, не глядя. Задумываюсь. — Знаете, что?

— Что? — озаряется надеждой.

— А в обратную сторону? — Жду, пока прочтет. — Вот так и с остальными словами поступайте. Если уж попадутся на глаза — читайте смело, но задом наперед. Понимаете?

— Конечно, — кивает. — А в чем смысл?

— Не знаю, — признаюсь. — Но как вариант… И еще, приходите, если хотите, завтра. Я проконсультируюсь с коллегами, может, у кого-нибудь были похожие случаи.

— Хорошо. Спасибо вам, доктор, — говорит. Натягивает на глаза повязку, на ощупь покидает кабинет.

Правда, назавтра мне оказалось не до него. Да и вообще не до чего.

Потому что буквально через минуту после его ухода как раз и приземлился первый корабль с этими… Ну, у которых имена в обе стороны одинаково читаются. Нки… Нкибмш… Нет, ужасные у них имена, человеку без подготовки не выговорить.