Дюмарест нахмурился. Зазывала неспроста прервал свою рекламную болтовню, у него нюх на удачу или проигрыш, такой человек использует малейший шанс, мастерски выбирая клиентов благодаря долгой практике, — одиночек, путешественников, любого, кто, по его мнению, мог бы соблазниться и зайти в его заведение. Должно быть, позади шел кто-то, в чьи намерения явно входило не развлечение, а дело.

Дюмарест замедлил шаг, навострил слух, пытаясь уловить шорох шагов. Но было слишком шумно, и он не расслышал ничего определенного. Тогда он пошел еще медленнее — если позади просто прохожий, он пройдет мимо своим обычным шагом. Но ничего такого не произошло.

Дюмарест, напрягшись, застыл; запоздалая осторожность наконец-то подала сигнал.

Затылок пронзила острая боль, затем последовал толчок, и он резко повернулся назад, выбросив перед собой левую руку со сведенными пальцами, составившими единое целое со всем телом. Свет от ближайшего фонарного столба сверкнул рубиновым огнем в его перстне. Дюмарест еще успел увидеть стоявшего позади мужчину с небольшой бородкой, казавшегося бледным и удивленным, когда его рука нанесла удар, пришедшийся в глаз, пальцы вонзились в податливую плоть и разорвали ее. Мужчина пронзительно закричал и упал, да и Дюмарест, увлекаемый инерцией, продолжал движение, однако шея его уже онемела, а ноги стали как будто ватными.

Он начал падать, и крики изуродованного мужчины звенели в его ушах все время бесконечного полета вниз, на бетонную мостовую.

Он проснулся от яркого света.

— Хорошо, сестра, — произнес строгий голос, — первая помощь оказана. — Свет сдвинулся вбок, и слепящее пятно сменило широкое темное лицо, увенчанное зеленой шапочкой с медицинским знаком. — Вам не о чем беспокоиться, — заверил Дюмареста врач, — опасность миновала, и вы начинаете выздоравливать.