Он поднял стакан. Когда Джон поднес к губам свой и сделал только глоток, Хартманн нахмурился.

— Еще, — сказал он приказным тоном.

Джон выпил половину виски. Он не один год уже пил пиво, но отец не часто позволял ему пить крепкие напитки. На вкус оно было неплохим, но обожгло горло и желудок.

— А теперь, почему ты присоединился к нашему благородному отряду братьев? — спросил Хартманн. Его голос нес предупреждение: он использовал шутливые слова, но под этим было серьезное настроение — наверное, он вовсе не насмехался над своей службой, когда назвал ее отрядом братьев.

Джон надеялся, что нет. У него никогда не было братьев. У него никогда не было друзей, родного дома, а отец был строгим воспитателем, учившим его многим вещам, но никогда не дававшем ему никакого тепла или дружбы.

— Я…

— Честно, — предупредил Хартманн. — Я открою тебе тайну. Тайну флота. Мы не лжем своим. — Он посмотрел на двух других гардемаринов и они кивнули. Рольников слегка позабавленный, Бэйтс серьезный, словно в церкви.

— Там… — сделал жест Хартманн, — там они лгут, обманывают, используют друг друга. С нами же это не так. Нас используют, да. Но мы знаем, что нас используют и мы честны друг с другом. Вот почему солдаты верны нам. И почему мы верны флоту.

И вот это-то и значительно, подумал Джон, потому что Хартманн поглядывал на знамя Кодоминиума, но совсем ничего не сказал про КД. Только флот.

— Я здесь потому, что отец хотел убрать меня из дому и сумел достать для меня назначение, — выпалил Джон.

— Ты найдешь другую причину или же не останешься с нами, — сказал Хартманн. — Выпей.

— Да, сэр.

— Надлежащий ответ — «есть, сэр».

— Есть, сэр, — Джон осушил свой стакан.

— Отлично, — улыбнулся Хартманн. Он снова наполнил свой стакан, затем стаканы других. — Что является задачей ВКФ Кодоминиума, мистер Фалькенберг?