Хартманн расслабился.

— Ну, по какой бы там ни было причине, вы, мистер Фалькенберг, поступили бы лучше, если бы устроились родиться налогоплательщиком в Соединенных Штатах. Или советским членом партии. К несчастью, вы, как и я, обречены оставаться в нижних рядах офицерского корпуса.

В голосе Хартманна чувствовался след акцента, но Джон не мог точно определить его. Немец, конечно. В боевых частях КД было много немцев. Этот немец, однако, был необычным. Джон достаточно долго жил в Гейделберге, что научиться многим оттенкам немецкой речи. Восточный немец? Возможно.

Он понял, что другие ждали, что он что-нибудь скажет.

— Я думал, сэр, что в службах КД существует равенство.

Хартманн пожал плечами.

— В теории, да. На практике — генералы и адмиралы, даже капитаны кораблей, всегда, по-видимому, бывают американцы или советские. Это не предпочтение офицерского корпуса, мистер. Между собой у нас нет никаких стран происхождения и никакой политики. Никогда. Флот — наше отечество и наше единственное отечество. — Он взглянул на свой стакан. — Мистер Бэйто, нам нужно налить еще стакан и для нашего нового товарища. Мигом.

— Есть, сэр. — Коротышка-гард оставил каюту, пройдя по пути оставленный без внимания бар в углу. Он быстро вернулся с полной бутылкой американского виски и пустым стаканом.

Хартманн налил стакан доверху и толкнул его к Джону.

— ВКФ научит вас многим вещам, мистер гардемарин Джон Кристиан Фалькенберг. Одна из них — это умение пить. Мы все слишком много пьем, но прежде, чем узнать почему мы пьем, вы должны узнать как.