— Это правда? — спросила Меридит, и в голосе ее звучало глубокое раскаяние. — Хельги, ты лучше встань, земля сейчас холодная. Тебе очень больно?

— А ты как думаешь? Мне ужасно больно.

На самом деле он преувеличивал. Человеку, эльфу или, скажем, гному от такого удара действительно пришлось бы плохо. Но Хельги не был ни человеком, ни эльфом, ни гномом. Он был спригганом, а спригганы куда устойчивее других к физическому воздействию, даже к такому, в которое разъяренная диса вложила изрядную часть своей немереной силы.

Завершился инцидент вполне удачно. Меридит поцеловала Хельги в щеку, попросила не сердиться, отряхнула ему куртку и пообещала написать за него реферат по алхимии.

Энка все это время крутилась рядом и веселилась. Хельги не удивился, если бы узнал, что она сама все и подстроила. До того как Энка перевелась из Ольтендорфа, большинство сокурсников Хельги представляли себе сильфид в виде этаких эфирных созданий, нежных и поэтичных. Им стоило большого труда привыкнуть к мысли, что растрепанная девица с длинными ногами, желтыми глазами и дрянным характером, летающая на вонючем грифоне и всюду сующая свой нос, — это и есть сильфида.

Окружающие не без оснований считали Энку невыносимой, но Хельги и Меридит с ней подружились. У них было много общего. В этих краях, населенных главным образом людьми да эльфами, и спригган Хельги, и диса Меридит были такими же чужаками, как Энка. Им постоянно давали это понять, и все трое с радостью покинули бы Уэллендорф, но Хельги изучал естественную историю, Энка — архитектуру, а преподавали их, как на грех, только в Уэллендорфском университете, наряду с обычным перечнем обязательных предметов: философией, алхимией, астрологией, риторикой и магией. Особенно всех троих удручала магия. Неуклюжая, мрачная и опасная человеческая магия с ее бесчисленными амулетами, вонючим зельем, настоянным на разной дряни, и неудобоваримыми заклинаниями, которые требовалось знать наизусть.