– Я слушаю, мой Повелитель.

– Так, ничего важного, дочь моя. Я говорил сам с собой. А, я вижу, мы почти у цели.

– Вот камера Самаха, мой Повелитель. Мейрит окинула сидевшего внутри узника холодным, бесстрастным взглядом.

– Я возвращаюсь стеречь второго пленника.

– Полагаю, он прекрасно обойдется без тебя, – мягко возразил Ксар. – Почему бы тебе не составить компанию нашему змееподобному другу? – Он кивнул через плечо в сторону входа в тюремный отсек, где стоял, наблюдая за ними, Санг-дракс. – Я хочу, чтобы никто не мешал мне говорить с этим сартаном.

– Понимаю, мой Повелитель.

Мейрит кивнула и пошла обратно по длинному темному коридору меж двух рядов пустых зарешеченных камер.

Ксар дождался, пока она дойдет до конца коридора, и заговорил со змеедраконом. Когда красный глаз переместился с Ксара на Мейрит, Повелитель Нексуса приблизился к камере и заглянул внутрь.

Самах, глава высшего сартанского органа управления, так называемого Совета Семи, был по годам много старше Ксара. Однако благодаря своему волшебному сну, который, как предполагалось, должен был продлиться только десятилетие, но неожиданно затянулся на века, Самах выглядел средних лет мужчиной в расцвете сил.

Сильный, высокий, когда-то он обладал красивым властным лицом с точеными чертами. Но сейчас его лицо осунулось, стало бледным, землистым, щеки обвисли, под глазами появились мешки. Лицо, которое должно было бы выражать мудрость и проницательность, сейчас выглядело морщинистым, изможденным. Самах безучастно сидел на холодной каменной скамье, опустив голову и ссутулив плечи в унынии и отчаянии. С его одежды, с лица и рук стекала вода.

Ксар схватился руками за прутья решетки, приник к ней, чтобы лучше видеть. Повелитель Нексуса улыбнулся.

– Ну что, Самах, – тихо сказал он, – тебе известно, какая участь тебя ждет, не так ли? Нет ничего хуже страха, страха ожидания. Даже когда приходит сама боль – а смерть твоя, сартан, будет мучительной, можешь не сомневаться – это не тяжелее страха.