– Да, конечно, – кивнула Ольга. – Но я все равно никогда не смогу к этому привыкнуть.

Я только вздохнула. Ах, Ольга, слабенькая, чувствительная, эмоциональная… Конечно, мне тоже было жаль эту убитую молодую девушку, но что уж так убиваться-то? В конце концов, она нам никто, мы даже не знаем, как ее зовут.

Участковый Прохоров возился вокруг тела, бормоча себе под нос:

– Подумаешь, какие мы нежные! Трупа, можно подумать, никогда не видали!

– Послушайте! – решительно обратилась я к нему. – Может быть, мы пойдем? Сколько можно нас держать? По-моему, мы свою задачу уже выполнили. Видите, моей сестре плохо!

– Подождите, – остановил нас Прохоров. – Сейчас я ребят из Волжского РОВД вызову, вы им все повторите, они запишут, а тогда уж можете идти.

О, черт побери! Сколько же нам еще здесь торчать?

– А нельзя ли обойтись без этого? – попробовала я еще раз. – Давайте я вам все повторю, вы запишете, а мы пойдем…

– Порядок такой, – отрезал Прохоров. – Ждите. А ты, Катька, – повернулся он к молчавшей до этого девчонке, – беги милицию вызывай.

Катя закивала головой, быстро развернулась и помчалась к поселку.

Прохоров присел на пенек и вынул из кармана смятую пачку «Примы». Я достала свое «Мальборо» и тоже закурила. Ольга стояла в стороне, губы ее были плотно сомкнуты, а взгляд устремлен куда-то вдаль. Я решила не трогать сестру и ничего не спрашивать сейчас.

Некоторое время мы молчали. Потом Прохоров завозился на пеньке.

– Э-э-э… – начал он. – А ты надолго сюда-то? – спросил наконец.

– Не знаю, – я пожала плечами. – Планировала на два дня. Я же просто в гости приехала, я уже говорила.

– Я это к чему говорю, что тебя ведь искать будут. Ну, мало ли, какие вопросы еще задать нужно будет. Так что ты не уезжай, меня не предупредив, хорошо? Адресок-то твой тарасовкий я, конечно, запишу. Да и ребята тоже. Но все равно, не уезжай внезапно.