…присыпанный опилками задний двор, седой мужчина с грубым шрамом через все лицо, деревянный меч, казавшийся таким тяжелым, когда время подходило к полудню. Одинокое дерево во дворе не давало тени, и пот заливал глаза.

— Сьер де Саррет, вас зовет к себе господин граф!

Отца Марк мог бы описать одним словом — яркий. Словно рождественская ярмарка, словно пожар в осеннем лесу. Высокий, заставлявший почти всех глядеть на него снизу вверх, статный, со звучным голосом. Коннетабль… граф де ла Валле, вспомнилось вместе с небрежным, неодобрительным прикосновением тяжелой руки к затылку.

— Я вами недоволен, сын. Вы до сих пор не знаете счета. — Красивое лицо отца исказилось гневной гримасой. — Вы мой наследник, и вы будете знать все, что подобает.

— Простите, господин граф, — поклон.

Цифры — противные путаные крючочки, непонятно, кому и зачем нужные, но отец сказал, что Марк будет их знать, и — пришлось. Коннетабля де ла Валле слушались все, и Марк, и трое братьев. Потом братьев осталось двое, малыша Люка забрала скарлатина.

Двое родных братьев — и без счета двоюродных и троюродных, прочей дальней родни. Странно, но воспоминания о большой семье не вызвали радости. Вереница лиц: рыжие, в отца, Жан и Матье, черноволосые кузены Никола и Жоффре, громкоголосые и требовательные, шипевшие за спиной, а то и в лицо: «Предатель!». Почему — предатель?..

Между тем, первым воспоминанием о возвращении отца и совсем близкими, где были младшие братья, располагалась темная полоса. Плотный забор, и через щели удавалось разглядеть слишком мало.

Далекий южный город, нищее поместье — после орлеанской роскоши. Королевская опала, скоропостижная смерть отца. Сорок пять — еще не возраст, отец был силен, но ссылка с лишением титулов и владений подкосила его. Чем провинилось перед короной семейство коннетабля?