- Значит, идти мне, - заключил я, и все с удовольствием согласились.

Испытателя Шехтеля разбудили и начали объяснять ситуацию.

- Да слышал я все, - сказал он, зевая. - Аппаратура готова, можно начинать.

Взгляды устремились на меня, и мне вдруг очень захотелось именно сегодняшним вечером отправиться в Новую израильскую оперу на представление "Аиды".

- С какого мира ты предпочитаешь начать? - ласково спросил директор Рувинский.

- С этих... трехногих, - сказал я.

Я внимательно оглядел пустыню и не увидел никаких ангелов. Возможно, мне просто померещилось.

Голова моя лежала на широких плечах, которые, действительно, напоминали блюдо, если смотреть со стороны, и я с удивлением обнаружил, что могу перекатывать голову как яблочко на тарелочке. Моя третья нога была выдвинута вперед, я прочно упирался в песок, никакая буря не могла бы сдвинуть меня с места.

Рядом со мной стояли трое - это были старейшины родов.

- Я думаю, - сказал Арс, глава рода Арсов, - что мы можем считать себя в безопасности. Вождь гиптов не решится посылать войска в эту пустыню.

- Я думаю, - сказал Грис, глава рода Грисов, - что нам придется драться. Вождь гиптов непременно пошлет за нами войска.

- Я думаю, - сказал Физ, глава рода Физов, - что мы все умрем тут от голода и жажды. Запаса еды хватит на три дня, а питья - на неделю.

Все трое посмотрели на меня, перекатив свои головы поближе к моей, чтобы не упустить ответ.

Я собирался с мыслями медленно, восстанавливая в памяти все, что происходило с народом и, следовательно, со мной тоже.

Вспомнилось детство - как отец высиживал мою голову в гнезде, а обе мои матери старались вырастить мое тело могучим и цепким. Сначала мне показалось это чуть непривычным - что значит "две матери", но память быстро подсказала: одна мать рожает верхнюю, мужскую, часть туловища, а другая рожает нижнюю, женскую.