Сначала стратификатор выбросил нас на берег какого-то моря (а может океана), вода в котором была красного цвета - наверняка это была не вода, а какой-нибудь кислотный раствор, но я по привычке употребляю земные термины. Береговая линия была изогнута дугой, и красные волны разбивались об огромные зеленые валуны, которые на второй взгляд оказались живыми существами с коротенькими ножками. В оранжевом небе висело ярко-зеленое солнце (спектральный класс F - подсказал Рон Шехтель).

Мы - все трое - стояли на одном из живых валунов, и я с душевным смятением подумал, что, возможно, попираю ногами именно то существо, которому в этом мире предстоит высказать идею единого Бога.

- Нет, - сказал Шехтель, поняв мое состояние. - Приборы показывают, что разума в камнях нет, это что-то вроде наших кораллов.

Я немедленно пнул "коралл" ногой и получил в ответ удар электрическим током, отчего непроизвольно вскрикнул - крик мой эхом пронесся от горизонта до горизонта, повторенный каждым камнем на свой лад.

- Спокойно, - сказал Шехтель. - Вон, гляди, аборигены.

Группа из десятка существ направлялась к берегу. Аборигены были что надо: под четыре метра ростом, ног у них, по-моему, было три, если, конечно, третья нога не была на самом деле чем-то совсем иным, а голова покоилась на широких плечах подобно мячу на плоской тарелке. Рук я не разглядел - возможно, аборигены прятали руки за спиной. А возможно, вообще обходились без рук вопреки указаниям господина Энгельса.

- И это разумные существа, верящие в единого Бога? - с отвращением спросил писатель-романист Эльягу Моцкин.

- Именно так, - подтвердил Шехтель. - Если приборы не врут, здесь есть множество племен, верящих в такое количество разных богов, что перечисление заняло бы слишком много времени. А эти вот решили, что Бог един, и потому их изгнали.

- Бедняги, - прокомментировал Моцкин. - У них еще нет своего Моше, а уже начался галут.