– Я княжна Предслава! – вздернув подбородок, заявила она. – Мой отец – князь Киева. И не твое дело, зачем мне пленник. Так ты продаешь?

Глаза бородатого алчно заблестели. С дочки князя можно было получить большой куш. А те двое, которых зарубил словенский ублюдок, не стоили и полгривны в базарный день.

– Продаю, – кивнул он.

Предслава улыбнулась. Она говорила с урманином на равных! С таким огромным и грозным…

– Ты что, деточка?! Господи, помилуй! – испуганно задышала ей в ухо нянька. – Он же убийца. Одумайся!

«Деточка»? Как бы не так!

Княжна повернулась к бородатому урманину:

– О деньгах договоришься с моим слугой, греком Таяном.

Лицо северянина помрачнело. Грек не маленькая девчонка, его не обманешь… А русская княжна еще та штучка! Хороша будет, когда вырастет. Но своенравна…

Урманин вздохнул. Когда княжна войдет в возраст, он будет уже стариком, если только великий Один

Он подал знак. Убийцу отпустили. Будто не веря в освобождение, тот нерешительно встал на колени и помотал головой.

– Ты свободен, – заявила Предслава. В этот миг она чувствовала себя сильной и великодушной. – Иди куда хочешь…

Урманин охнул, а толпа осуждающе зашумела. Разве можно просто так отпускать изверга, который средь бела дня убил двоих?!

Предславу передернуло. Трусы!

– Что ропщете? – Она оглядела толпу. – Чем вы лучше, если он убивал, а вы глазели? Он не побоялся, хотя был один. – На ум пришли однажды сказанные отцом слова, и она выпалила: – Бесстрашие не ходит рука об руку с бесчестьем. Я верю, что этот человек имел причины для содеянного! – В наступившей тишине она повернулась к няньке: – Пошли.

Старуха укоризненно покачала головой. Отлупила бы своевольную девчонку, но нельзя. Не положено. Это потом, узнав о случившемся, наставники собьют с зазнайки всю спесь. Поучать княжну – их дело, а ее, старушечье, приглядывать, чтоб была цела да здорова….

Ее раздумья оборвал хриплый голос убийцы.