Он уже кричал, брызгаясь слюной и тыча пальцем куда-то в край тротуара. Я присмотрелся внимательней и в куче гниющего мусора, скопившейся вокруг стока, заметил крохотного дохлого котенка. Его глаза были открыты, и казалось, что он внимательно наблюдает за мной.

– Только в третьем глазу настоящий отражаюсь, только в третьем! – человечек приплясывал, размахивая руками перед моим лицом. Мне стало противно, и я оттолкнул его. Услышав истошный визг тормозов, успел отвернуться, но передо мной оказалась витрина. Она беспощадно отразила пыльное тело, похожее на старый, никому ненужный манекен, брошенный в зеркальной примерочной. Я, задыхаясь, пошел прочь, чувствуя, как за спиной собирается потная толпа.

Мне не стыдно. Он сам виноват. Если бы вел себя прилично и не приставал к прохожим на улице… Он сам виноват. Что за чушь он нес! Что за чушь про третий глаз, в котором отражается настоящий… Что за чепуха про третий глаз, которого нет! Нет – значит надо найти. Найти и разбить. Отражается – значит, стеклянный, значит, можно разбить, убрать дверь навсегда.

У меня разболелась голова. Морщась от боли в зудящем лбу, я подошел к лотку, заваленному всякими эзотерическими брошюрками. Домой вернулся с пачкой плохо отпечатанных книжиц.

Темнело. Я хорошенько задернул шторы и начал читать.

Надежда таяла с каждой проглоченной брошюркой. У меня нет столько времени! У меня нет столько времени, смерть стоит рядом, греет асфальт, подкладывает острые камешки на то место, об которое ударюсь лицом. Я не могу тратить годы, третий глаз нужен мне здесь, сейчас!

Я швырнул книжонки в угол комнаты. Серые листки разлетелись с сухим шелестом. Я сам найду выход! Тот грубиян подсказал мне, где искать, надо только понять его. Мне не нужно искать свой третий глаз. Я-настоящий не могу отразиться в своих глазах – только в чужих. В тех, которыми смерть смотрела в выгоревшее небо двадцать пять лет назад. Притворялась, что смотрела в небо… а на самом деле – следила за мной, наблюдала за мной. Но она просчиталась, я знаю, что делать.