- Не стоит ломать хорошую машину. Уж поверь мне!- Лерс обернулся, но никого сзади не увидел.- И головой зря крутишь. Это тебе кажется, что я сзади. А на самом деле я везде. Слушай лучше, что тебе умные машины говорят!

- Ну, надо же!- Лерс удивленно качнул головой, но решил больше не ломать машину.- И что же дальше?

- Дальше?- удивленно переспросила машина, будто не поняла его или же не расслышала,- А ничего. Вот будет трудно, вот тогда и откроется верхняя крышка.- машина вдруг наполнилась сладковатым дымом и Лерс потерял сознание. Когда же он пришел в себя, то увидел, что стоит посреди огромной площади, по которой взад и вперед снуют такие же машины-треножники, как и его.

- И что?- вежливо осведомился Лерс,- В каждой из Нтих машин тоже люди сидят?

- Люди?- в свою очередь удивилась машина,- Какие люди? Вот ты сам разве сейчас человек? Ты сидишь у меня внутри, внутри машины и считаешь себя человеком? По-моему, ты чего-то не понимаешь...

Лерс презрительно хмыкнул, но спорить с машиной не стал. В споре, как справедливо считал Лерс, рождается не истина, а злоба. Истина рождается при других обстоятельствах. Ему сейчас хотелось только одного - спокойствия, чтобы не торопясь, обстоятельно разобраться в своем же собственном поступке. Еще вчера, во время всей Нтой беспорядочной и тоскливой стрельбы по полосатым Нкранам, когда он увидел упавший треножник и бросился к нему, Лерс просто ни о чем не думал. Какие-то глубокие внутренние желания, во многом не осознанные им, руководили всеми действиями. Он инстинктивно чувствовал, что нужно бежать из Нтого душного, уродливо-кровавого мира, в котором он жил и за который должен был умереть на Нтом безумном поле боя.

Генерал Иксодес что-то кричал ему сзади, отчаянно палил из пистолета, но Лерс бежал, не обращая никакого внимания на противный визг пуль и крики сзади. Он сумел отдышаться и немного успокоиться лишь тогда, когда забрался в Нту странную машину. Но как и когда Лерс оказался на Нтой самой площади, заполненной треножниками всех размеров и расцветок, Лерс не знал.