Я вернулся в трущобы совершенно растерянный, сидя на дамбе выкурил подряд три сигареты, и попытался сосредоточиться. Черная вода с мазутными акварелями лениво пихала насыпь, тыкала в серую гальку ветками и окурками и, кажется, была этим вполне довольна. Я щелкнул через плечо «бычком» и посмотрел вдаль: вместо противоположного берега там клубился знакомый серый, искрящийся на солнце туман.

Так и не придумав ничего, я решился на самый примитивный и в общем-то малоэффективный прием: методично обходить кварталы осторожно спрашивая встречных о какой-нибудь ерунде и одновременно зондируя их «щупом» по модуляции КОЛЮНЯ. На безрыбье, как говорится, и сам раком станешь!..

Часа через три мне встретился этот странный дед с двустволкой и все расставил на свои места заявив, что «здеся тебе никто ничево ни про кого не гавкнет, паря, поскольку тута кажный дурак другого дурака и в темноте признает, а ежели найти кого хошь — дивиндуальный подход ищи». Когда же я попробовал выяснить насчет «подхода», дед уверенно определил, что такое чудило видит впервые…

«…Да-а, Инспектор, хреновый из тебя охотник! Какого-то вшивого гопника вычислить не можешь, а еще — отличник Школы!» — я с раздражением раздавил окурок, сплюнул и распаковал рюкзак: Доктор почему-то запретил покупать или брать что-либо здесь и настоял на полной экипировке туриста-одиночки. Я так ничего и не понял из его объяснений, но теперь, вспомнив гомонящую «протоплазму» у магазина на Площади, даже порадовался упрямству хмурого ученого.

Два стакана крепкого кофе и полдесятка сэндвичей с мясом придали немного уверенности. «Ничего, ночь как-нибудь пересижу, а утром…» — мысль оборвалась внезапным напряжением: что-то изменилось вокруг. Я быстро осмотрелся, не поднимая головы.