- Да, - с сомнением ответил Джорджи.

- Хорошо, - сказал Доминик и запер дверь.

Некоторое время они стояли и смотрели на Джорджи, а Джорджи смотрел на них. Больше ничего не происходило.

- Пойдемте, подождем у меня в кабинете, - со вздохом предложил Доминик. - Нельзя ожидать чуда с первой попытки.

Они перешли по короткому коридорчику в соседнюю комнату. Несколько минут все трое сидели молча и жевали арахис.

- Джорджи привык к обществу, - с надеждой сказал Уомрас. - Ему вскоре станет одиноко.

- И он проголодается, - добавил Альварес. - Джорджи никогда не пропускает обед.

Когда они через полчаса заглянули в комнату, то увидели, что Джорджи вдумчиво жует ковер.

- Нет, Джорджи, нет! - набросился на него Доминик. - Ты не должен есть ничего, кроме того, что тебе оставили. Это же тюрьма!

- Хороший ковер, - обиженно сказал Джорджи.

- Неважно. Ты не должен его есть, понял?

- Ладно, - весело ответил Джорджи. Его кожа была красивого, сочного розового цвета.

Спустя четыре часа, когда Альварес сдавал смену, горгон лежал в углу, втянув все конечности. Он спал. Что до цвета, то Джорджи был розовее, чем когда-либо.

Когда Альварес снова появился в лаборатории, уже ни у кого не оставалось сомнений. Джорджи сидел посреди комнаты, выдвинув фоторецепторы и ритмично ими помахивая. Горгон просто лучился розовым светом, как розовая жемчужина. Доминик продержал его взаперти еще день, чтобы удостовериться окончательно. Джорджи, похоже, слегка потерял вес на скудной диете, зато обрел неизменную ярко-розовую окраску. Тюрьма ему явно нравилась.

2

Гус Келли, инструктор по играм, старался хранить бодрый вид, но на душе у него скребли кошки. У Келли был один из тяжелейших случаев "орбитальной лихорадки" на станции 3107A. Так уж получалось, что один вид сине-зеленой планеты - такой близкой и такой недоступной - выводил его из себя.