
Ей полегчало, но злость еще не улеглась, и Дорис сказала:
– Джеку нужна отцовская твердая рука. Меня он совершенно не слушается.
– Солнышко, – вздохнул Орис, – придется тебе потерпеть еще чуть-чуть. Я купил нам дом на южной окраине Талсы; там живут все нефтяные магнаты. Месяц-другой, и жилище будет готово.
Дорис уточнила, почему нельзя въехать сейчас же.
– Прежний владелец разорился. От него ушла вторая жена, и он застрелился прямо в спальне. Я велел все там перекрасить. Прежние владельцы любили вечеринки и бог знает что творили. Понимаешь, солнышко, дом выставили на аукцион, и я выкупил его за двадцать пять тысяч наличными.
Дорис в жизни не видела дома, который стоил бы двадцать пять тысяч долларов, и спросила, какой он.
– Построен восемь лет назад, – ответил Орис, – дом в греческом стиле.
– Я не отличу дома в греческом стиле от индейского типи, – вздохнула жена.
Он объяснил, что по фасаду идут колонны – называются дорические, – они поддерживают портик, но Дорис все равно ничего не поняла.
Орис рассказал: в доме есть столовая, в ней свободно разместятся человек двадцать. Жена представила себе наемных работников, которые полдничают перед выходом в поле. Сказал, что в доме пять спален, четыре ванных, зимний сад, комната для прислуги, гараж на три машины, большая кухня с ледником, в котором имеется семь дверей, и бассейн на заднем дворе...
– Да, совсем забыл, – спохватился Орис, – еще есть каток для роликов на третьем этаже!
На другом конце линии повисло молчание.
– Солнышко! – неуверенно позвал Орис.
Дорис ответила:
– Знаешь, я никогда в жизни не каталась на роликах!
* * *Летом 1916 года Белмонты переехали в особняк. Орис не знал, как поступить со своей подружкой Нэнси Полис, официанткой из ресторана Харви в Сепульпе. Ему казалось, что сейчас, когда он поселился в Талсе, им не стоит больше встречаться, но всякий раз, стоило заговорить о разрыве, Нэнси рыдала, злилась и была совсем не похожа на прельстившую его веселую "девушку Харви". Чтобы не мучиться, он купил ей дом, и она стала сдавать комнаты жильцам.
