Но в мире, где наивысшая скорость передачи событий - размеренная трусца бегуна-скорохода, словно отсутствует единовременность. "И хватит об этом. Пока что ты - здесь, не в Мексике и не в Мехико, а во все еще индейском Теночтитлане. И все дела твои - здесь." ...Сейчас его окружали как раз такие - "с поля пришедшие", трудяги. Впрочем, вот охотник на мелкую дичь со свернутой в шапочку пращой и пучком дротиков за поясом. А вон и двое пилли - но не очень высокого рода, не их тех, что живут в отдельном квартале, границы которого, запретные для "пришедших с поля", очерчивает ров-канал с кристально чистой водой. Женщины тоже есть в толпе. Многие привели с собой детей: праздник ведь... И у каждого на плече или в руках был мешок, рогожа либо моток веревки. Это как-то необычно, непонятно - но он уже видел здесь много необычного. Вероятно, еще немало увидит. Не его дело анализировать непонятные события и даже отмечать их. Да и возможности такие отсутствуют. Заданию это не мешает? Не мешает. (Задание его - отыскать того, кто как раз и фиксировал все необычные черты здешней цивилизации. Вернее - тело его отыскать...) Он пропустил момент команды - да и была ли команда? Но украшенные перьями древки копий в руках воинов поднялись вертикально, открывая проход. Со смехом и шутками проходила толпа вовнутрь, скучиваясь в узких вратах. Кто-то выкрикнул что-то веселое, подзуживая - и люди, вновь дружно засмеявшись, перешли на бег, помчались, будто соревнуясь друг с другом. И он тоже бежал и тоже смеялся, застигнутый общим потоком - пока не увидел... ...Это было как в тяжелом сне. Груда мертвых тел, голых, в крови, отчасти - расчлененных. Именно туда, к ним ведет маячок. И к ним же бежит народ, ликующе вскрикивая. Не только мешок был у каждого, но и нож на поясе. Нож из твердого, как стекло, дающего острые грани черного камня, который даже на солнце остается холоден. Недаром здесь его издавно считают застывшими слезами Иш Таб, богини самоубийства. (В его хронопласте камень этот носит название "обсидиан".