– Батон злакового, пожалуйста, Коринна. И еще парочку маффинов. Вижу, Дэниел вернулся.

– Как вы догадались? – удивленно спросила я, заворачивая хлеб.

– По вашей улыбке. Вы всегда так улыбаетесь, когда Дэниел дома.

Ничего от него не скроешь! Не иначе в свое время он был грозой нерадивых студентов, тщетно силившихся придумать причины, почему они не написали к сроку курсовую по Ювеналу.

Вслед за ним заглянула Труди из квартиры «Церера», она убирает у нас в доме и ухаживает за садом. Труди купила несколько булочек и вчерашний батон – для птиц. Она не очень-то жалует голубей, но лелеет надежду, что изобилие корма привлечет в сад пустельгу и та совьет гнездо у нас на крыше.

Но пока эти пичуги предпочитают гнездиться под крышами высотных зданий. Странные вкусы.

С наступлением дня хлопот прибавилось. Но я ни на миг не забывала о том, что наверху в моей квартире спит Дэниел. Разве такое забудешь! Навалившиеся дела отодвинули эту мысль на задний план, но приятное умиротворение осталось. Я отправила хлеб с разносчицей. С прежним нерадивым лентяем я, слава богу, распрощалась и наняла расторопную девятнадцатилетнюю девицу по имени Меган, которая только начинала свое дело. Она разъезжала на неком колесном устройстве с мотором, вроде тех, какие бывают у рикшей, и теперь мой хлеб (1) всегда доставляется точно по адресу и (2) не страдает при перевозке. Кайли засыпала меня рассказами о новых проделках Люцифера, и мы вместе посокрушались о том, что выйдет из этого проказника со временем. Котенок семи недель от роду, который изловчился открыть замок переносной клетки, имеет все шансы оказаться на преступной стезе. Может, нам следовало назвать его Макавити? К моему удивлению оказалось, что Кайли знает, кто это такой.