Слишком сильно,- она конвульсивно дернулась и вновь хихикнула.- Все такое розовое... - Пошла бы да сблевала,- процедила сквозь зубы гостья. Судорожная и весьма неуместная веселость колдуньи раздражала ее. - Э-э-э, нет! - ведьма хитро прищурилась и погрозила собеседнице пальцем.Ни за что! Скажешь еще, что я не захотела переварить яд. А вот и переварю! Тебе на зло!! Потому как не у меня яды вовсе! Нету их у меня-то, нету и на нюх!.. У колдуньи подкашивались ноги. Она хотела сесть на табурет, но промахнулась и плюхнулась на пол, разорвав об угол стола левый рукав платья. Это нелепое падение вызвало новый приступ хохота. Нанерль отвернулась. - Да ты... не обращай внимания,- собрав последние силы еле выдавила из себя ведьма.- Со мной теперь и не такое может быть... Посетительница недоверчиво посмотрела на хозяйку лачуги, на лице которой отражалась титаническая борьба двух духовных начал: стремительно теряющего мощь Разума, отравленного ядом наркотика и столь же стремительно разрастающегося Бесшабашного Веселья. - Ты говори, не... говори... Я слушаю,- страдальчески морщась и гримасничая попросила ведьма.- Поздно блевать... Порошок начал действовать... Говори, мне от этого легче... Хотя смешно... Нет!.. Нет!.. Не могу!.. Ему пирожок ПОНРАВИЛСЯ!.. Ведьма напряглась, набычилась так, что глаза едва не вылезли из орбит. Однако вместо того чтобы покраснеть наоборот побледнела, лоб ее покрылся испариной. - Очень понравился,- подхватила Нанерль.- Ему нравилось все, что я притаскивала от тебя. Все, в чем была хоть капля любовного зелья. Еще Кола и те пирожки прихватил, которые не доел. Сказал, пусть и в самом деле будут на потом. Уходить собрался... Да, тут он заметил, что у меня свежий шрам на ладони под большим пальцем. Такая внимательность у Кола сразу наступала после того, как любовное средство проглотит. Как волной накатывала. Значит, думаю, точно съел. Ну, это так, чуть-чуть совсем, вроде как ветер перед грозой дунет да тут же и утихомирится, знала я это. А про порез сказала, что так получилось, когда пирожки лепила.