— Может, машинка сломалась? — предположила Тамара. — Такое часто случается...

— Ага, — согласился мужик в черном и почесался. Под левой подмышкой. Я забеспокоился.

С одной стороны, Мухин велел мне присматривать за алмазами и за Томой, а с другой стороны, они тут уже чесаться начинают. Так и до стрельбы дело дойдет, а значит, Мухину пора вернуться и вмешаться.

— Так, — сказал я, поднимаясь из-за стола. — Тамара, пригляди за чемоданами, а я сейчас...

— Ты как будто в Америку уезжаешь, а не в соседнюю комнату выходишь, — с иронией заметил круглоголовый. — Не украдем мы твою Тамару. Если только она сама не захочет, чтобы ее украли...

— Я подумаю над вашим предложением, — кокетничала напропалую Тамара. Я осуждающе качнул головой в ее сторону и — специально для мужика в черном костюме — почесал себе под левой подмышкой. Чтобы знал — не он один тут такой крутой. Кажется, мужик меня понял.

А вот я ничего не понял. Абсолютно. Я даже подумал сначала, что это такая шутка. Потом я подумал, что это очень глупая шутка.

Потом я понял, что это никакие не шутки. И что все это очень серьезно с данной секунды.

Особенно для меня и для Тамары.

5

Просунув голову в дверной проем, я растянул губы в скупой улыбке, какую только и способен позволить себе жестокий дегенерат вроде меня.

— Еще минуту, — сказал я. — Он складывает деньги.

— Отлично, — кивнул слегка раскрасневшийся Тыквин.

Мужик в черном промолчал, а я посмотрел под стол и почувствовал себя еще хуже, чем секунду назад.

Но я еще не собирался сдаваться, я собрал остатки воли в кулак и проговорил, стараясь, чтобы мои слова звучали совершенно обыденно:

— Тамара...

Тамара увлеченно слушала какой-то бред, который вешал ей на уши лучший в городе эксперт по алмазам. Старичок норовил облобызать Тамару в губы, но она умело уворачивалась, подсовывая Борису Ефимовичу руки.