— Я лучшая! — сквозь слезы закричала Мари. — Я пройду везде!

— Ты могла умереть сегодня. А еще ты могла стать товаром, за который нам пришлось бы отдать все, что бы у нас ни попросили. Не веришь мне — спроси дядю. — Дюпон налил себе еще вина и тяжело вздохнул. — Конечно, во всем виноват я, Мари. Но прежде всего я виноват в том, что поверил тебе. А ты обманула.

Мари порывисто обхватила ногу Дюпона и прижалась к нему. Ее дядя шагнул было во дворик, объятый жалостью, но Дюпон остановил его сердитым взглядом и положил девочке руку на голову.

— Малышка, ты можешь помочь нам в наших делах. Это очень серьезные дела, я ведь говорил тебе. Один неверный шаг, и головы можешь лишиться не только ты, но и я, и твой дядя, и еще очень многие люди. Этот лейтенант… Странный малый, мы еще разберемся, кто он такой. Если бы не он, что могло бы с тобой случиться? Да, я задействовал бы всех моих людей, мы подняли бы на ноги и полицию, и армию, но против нас выступают силы куда более страшные. Я говорил тебе?

— Да, — прошептала Мари, обнимая Дюпона. — Я не боюсь.

— А я боюсь. За тебя. Поверь мне, Мари, не так страшна смерть, как потеря близких людей. Я знаю, о чем говорю. Мне известно и то, и другое.

Он допил вино и взял Мари на руки. Девочка подняла на него смышленые и странным образом быстро просохшие серые глаза.

— Дядя Клод, а что значит «и то, и другое»? Ты ведь не можешь знать, что такое смерть?

Дюпон рассмеялся и поцеловал ее в лоб.

— Какая же ты все-таки мошенница! Даже ревешь фальшиво. Но я всегда буду тебя любить, моя прелесть, если не будешь меня обманывать. Да, Мари, я не знаю, что такое смерть. Но я знаю, что такое умирать. Когда-то давно, так давно, что и твой дедушка этого не помнит, я плавал по южным морям и был пиратом. Еще я был буканьером. Тебе известно это слово?