И дальше пошла лабуда, типа сложно-опасно и прочее. Я и сам могу рассказать не хуже.

– Его нужно держать в клетке.

И тут внутри меня на грани слышимости, то появляясь, то затихая, появился скулеж обиженного ребенка.

– Поймали маленького, теперь злые заперли в клетку, да. И бедный добрый Ук будет сидеть в клетке. А потом умрет от тоски, да. Глупый Ук попался как глупый гардат

От всего этого веяло такой безысходной тоской и детской обидой ребенка, что я поёжился. Оглянувшись по сторонам, понял что только я слышу его.

Сейчас этот большой-злой возьмет Ука с собой и все, да.

– Сколько?

– Пятьдесят золотых!

– Ты решил продать мне ведро самоцветов? – сквозь зубы.

И дальше по тексту…. Торговались мы долго. Только в этот раз это никакой радости мне не доставило. Я просто выполнял грязную, но нужную работу. Сошлись на тридцати пяти. Все равно сумма запредельная. Ремонт гостиницы с материалами и работой бригады гномов, обошелся в семьдесят. Пришлось доставать камни, золота было мало. Мои спутники смотрели это действо с равнодушным интересом. Хозяин отстегнул цепочку и протянул мне.

– Ни в коем случае не снимайте ошейник. Он магический, не даст убежать и не дает напасть на хозяина. Он стоит три золотых…, но с вас милорд только один.

Мрачно оскалившись, я ответил: – Пошел ты…

– Я позову стражу.

Я молча, кивком головы указал продавца. Ма мгновенно переместился к торговцу и выхватив нож, упер его в бок торговца живым товаром. Вид у него был при этом абсолютно равнодушный и ничего не выражающий.

– Если успеешь, с…самка собаки…, – злобно прошипел я.

Взглянув на мое лицо он понял, что торг здесь не уместен, еще пара лишних слов и его просто зарежут.

– Я пошутил, благородный господин…. Ээ…, все в порядке – это подарок, подарок.