— Вряд ли это получится. Он прямо сейчас развлекается с одним моим другом.

— Откуда мне знать, что он еще жив?

У меня в голосе было не больше эмоций, чем у него. Пока что я еще ничего не чувствовала, слишком было все неожиданно. Как если включить фильм с середины.

— Пока что никто не умер, — ответил этот человек.

— Откуда мне знать?

Он секунду помолчал, потом ответил:

— Что же это за люди, с которыми вам приходится обычно иметь дело, если первый вопрос у вас — не убили ли мы его?

— Год выдался тяжелый. Теперь дайте трубку Грегори, потому что пока я не буду знать, что он жив, и он мне не скажет, что живы остальные, переговоры приостанавливаются.

— Почему вы решили, что это переговоры? — спросил Марко.

— Интуиция.

— Вы очень прямолинейны.

— Ты еще понятия не имеешь. Марко, насколько я прямолинейна. Дай трубку Грегори.

Снова молчание, заполненное музыкой, но без голосов.

— Грегори, ты здесь? Кто-нибудь есть? Вот блин!

— Боюсь, что ваш котенок не будет для нас мяукать. Полагаю, из гордости.

— Приложи трубку ему к уху, и я с ним поговорю.

— Как прикажете.

Снова громкая музыка. Я заговорила, будто точно знала, что Грегори слушает.

— Грегори, мне нужно знать, что ты жив. Нужно знать, что живы Натэниел и все остальные. Ответь мне, Грегори.

Голос его прозвучал как сквозь сжатые зубы:

— Д-да.

— Да — что? Да — они живы?

— Д-да.

— Что они с тобой делают?

Он завопил в телефон, и у меня волосы на затылке встали дыбом, по рукам побежали мурашки. Звук резко оборвался.

—Грегори! Грегори!

Я орала, перекрикивая грохочущий техно-бит, но никто не отвечал.

Марко снова взял трубку.

— Они все живы, если и не вполне благополучны. Тот, которого зовут Натэниел, великолепный юный красавец, эти каштановые волосы и необыкновенные фиолетовые глаза... Такой красавец, что стыдно было бы портить такую красоту. Да и второй тоже хорош, блондин с синими глазами. Мне говорили, что оба они — стриптизеры? Это правда?