Сперва ты подохнешь, потом отправишься к Морру, и, уверен, владыка Нижнего мира с наслаждением станет обдирать твою душу слой за слоем. После прожитой тобой жизни я и представить себе не могу, сколько нашему другу-жрецу надо пресмыкаться и хныкать, чтобы помочь тебе избежать предстоящего. Скажи-ка, брат Гутман, что говорит твой бог по этому поводу? - поинтересовался Леопольд у сгорбившегося жреца Сигмара.

Священник, к которому обратились напрямую, определенно чувствовал себя неловко.

- Лишь раскаявшейся душе можно отпустить грехи, лишь исповедовавшегося можно очистить от пятен тьмы, - ответил жрец.

Изабелла помогла пожилому священнослужителю опуститься на колени у постели Отто.

- Слышишь, братец, что говорит глашатай воли самого благодетельного Сигмара? Ты проклят.

- Готов ли ты облегчить душу, сбросить с нее тяжесть грехов перед встречей с Морром? - спросил Виктор Гутман у Отто, не обращая внимания на злорадство Леопольда.

- Убирайся… от меня… священник. - Отто плюнул комком густой слизи в лицо жреца. Мокрота прилипла к скуле старика прямо под глазом и соскользнула в серую тень щетины. Хилый жрец смахнул плевок дрожащей рукой.- Мне… не в чем… раскаиваться. Не трать… зря… сил… ни своих… ни моих.- Отто обуял приступ ярости, он стал выхаркивать бессмысленный поток нечленораздельных слов и проклятий.

- Пожалуйста, папа, - мягко увещевала отца Изабелла.

Но бесполезно - старик не собирался очищать душу.

- Ох, это чудесно, Отто. Поистине чудесно,- ухмыльнулся Леопольд. - Как ты думаешь, у меня еще есть время вызвать жрецов Шальи и Ульрика, чтобы ты мог отвергнуть и их богов тоже, а? Или еще кого-нибудь, кого ты предпочитаешь оскорбить?

Новый зигзаг молнии расщепил тьму. Гроза усиливалась. Ставни стучали о каменную кладку стен, теряя отколовшиеся щепки. Ветер выл в водосточных трубах, пронзительные стоны рвались из оскаленных пастей потрепанных стихиями горгулий, которые охраняли четыре угла высокой башни.