«Отец, почему лютичи и бодричи сжигают мертвых, а мы хороним?» — спросил Ингвар отца.

— В священном дереве, как в человеке или звере, заключен дух. И срубая ствол, ты разрушаешь чей-то дом. Если бы мы сжигали тела, духи рощи оставались бы без жилища. На ляшском берегу леса много — на острове мало.

— Не случайно Любомудр учит — проси прощения у цветка, если поломал, посади новый росток — если срубил. Но я никак не пойму — мы строим лодьи, ты вот недавно избу Любаве справил…?

— Верно, справил! — усмехнулся Святобор, — Был дух лесовик — стал домовик! И у корабля своя душа имеется — от дерева да от соли морской. Даже в берестяной записке, не говоря уж о книге, буковой доске, в самой маленькой руне на них есть душа! Погоди, вырастешь — всему научу.

— И волховать научишь?

— Волхвом, сынок, родиться надо… — и видя на глазах у Ингвара слезинки, примирительно добавил. — Научу! Всему, что сам знаю, что сам чур поведал, до чего своим умом дошел.

Князь верил Святобору, как самому себе. Поэтому на материк ушли втроем — отец, Редон — опытный мореход, и сам Ингвар… Святобор, не раздумывая, выбрал провожатых.

Проснувшись на рассвете в лодке Власа, которую прибило к берегу неподалеку от Арконы, Игорь-Ингвар уже знал, что Редон погиб. Епископ Абсалон приказал казнить ругенского пирата.

Так некогда те же германцы

Вот и подручные епископа привязали Редона к верхушкам двух согнутых сосен, которые через мгновение разорвали тело пленника на части.

Отец остался проследить за врагом, а сына Ингвара, того, в ком «сидел» ныне Игорь, направил обратно. Святобор уже не сомневался, что предстоящая схватка с данами для Арконы станет последней.

— Спасайте женщин и детей — они возродят племя ругов! Спасайте память нашу — летописи, «дощки», книги! Передай это, Ингвар, князю на словах. Расскажи, что видел — что слышал. Многочисленны и умелы вороги наши… Они сами викинги и потомки викингов. На месте Вальдемара