Хорошо. Блисс поняла. Она выяснила где она находится, но это не имело никакого смысла.
Что она делала в Хэмптоне?
Она была странником собственной жизни, туристом собственного тела. Если бы кто-то спросил ее, на что это похоже, Блисс бы объяснила это так: это похоже на то, что ты за рулем авто, но сидишь на заднем сидении. Машина едет сама по себе, а ты ничего не контролируешь. Но это твоя машина, по крайней мере ты так думаешь. Она принадлежит тебе, так или иначе.
Это похоже на фильм. Этот фильм твоя жизнь, но ты больше не главный киногерой. Кто-то другой целует принца и передает драматические монологи. Ты только наблюдаешь. Блисс играла наблюдателя своей собственной жизни. Она больше не Блисс, а простая память о той Блисс, которой она была.
Иногда она даже не была уверена, что когда-либо существовала.
Глава 4
Шайлер
Автобус остановился, проехав мимо ворот, группа в тишине начала выходить один за другим. Шайлер заметила, что большинство из ее утомленных сослуживцев, например, довольно надменная группка подрабатывающих по вечерам актеров и актрис наряду с самодовольным студентом или двумя из кулинарного колледжа озирались в изумлении. Здание и его безупречные основания были столь же богатыми и запугивающими, как Лувр, за исключением того, что здесь все еще кто-то жил. Это был дом, а не национальный памятник культуры (монумент). Отель «Ламберт» был закрыт для общественности большую часть своей истории. Только немногие удостаивались чести войти в его массивные двери. Остальная часть мира могла довольствоваться картинками из книг. Или войти, как часть обслуживающего персонала. (N)
Так как они шли мимо грохочущих фонтанов, Оливер подталкивал ее. «Все хорошо?» – спросил он на французском. Еще одна причина быть благодарной школе Дачезне. Годы принудительного изучения иностранных языков значили, что они были в состоянии сойти за двух ресторанных рабочих из Марселя при приеме на работу, хотя их акцент мог бы подвести их в любой момент.