Им объяснили, что она привыкла летать по воздуху на крыльях магии, что она никогда в жизни не пользовалась своими ногами и понятия не имеет, как это делается, — а теперь, лишившись магии, вообще не в состоянии приспособиться к новой жизни… Но они просто не смогли в это поверить. О да, я знаю — формально они признали, что девушка действительно никогда в жизни не ходила. Это подтвердили все их медицинские обследования. Но в глубине души они все равно ничему не поверили. Для них это все равно что поверить в существование эльфов, о которых вы, Ройвин, писали в своих книгах. Вот вы, отец, — вы рассказывали своим соседям о том, что когда-то побывали у эльфов? Вы говорили своей соседке, которая работает секретарем у риэлтера, что однажды вас едва не соблазнила королева эльфов?

Сарьон покраснел от смущения. Он уставился на свое одеяло и принялся рассеянно сметать с него крошки печенья.

— Конечно же нет. С моей стороны было бы глупо ожидать, что она поймет, о чем речь. Мир, в котором она живет, настолько… отличается от нашего…

— А ваши книги… — Мосия повернулся ко мне. — Люди читают их, людям нравятся ваши книги. Но ведь они не верят в те истории, которые вы там рассказываете, верно? Они не верят, что где-то когда-то существовал такой мир и что такой человек, как Джорам, жил на самом деле. Я слышал, некоторые считают, будто вы только притворяетесь немым, чтобы не давать интервью, — потому что боитесь, как бы вас не разоблачили как обманщика и мошенника.

Сарьон встревожено посмотрел на меня. Он не знал, что я уже слышал подобные обвинения. Мой господин на многое готов был пойти, чтобы оградить меня от неприятностей. Поэтому я постарался убедить его, что меня совершенно не волнует мнение посторонних. Главное, чтобы моя работа нравилась одному-единственному человеку, моему господину, а что думают другие — мне безразлично. Хотя на самом деле это не совсем так.

— Происходит парадокс, — продолжал Дуук-тсарит. — Они не верят нам и не понимают нас — но в то же время боятся нас. Они боятся, что мы вновь обретем те силы, в само существование которых они не верят. Теперь они пытаются доказать и себе самим, и нам, что магии никогда не было и быть не могло. Они уничтожают то, чего боятся. По крайней мере, пытаются уничтожить.