В то же время глаза оставались прежними - серые глаза Халдейнов, которые могли проникнуть сквозь любые увертки и прочитать душу человека даже без усиления возможностей этого человека магией Халдейнов. Шелковистые черные волосы тоже были брионовскими, хотя прическа Келсона была гораздо длиннее, чем когда-либо носил его отец - волосы были коротко подстрижены на лбу, а по бокам почти касались плеч. Золотой обруч, удерживал прическу в порядке спереди, а волосы на затылке, в том месте, где они соприкасались с высоким стоячим воротником его официальной придворной одежды, были взъерошены. Келсон пригладил волосы и, озорно улыбаясь, поглядел на Моргана, когда тот опустил портьеру на место.

"Я собираюсь сделать кое-что, что, как мне кажется, Вам не понравится," сказал он, сбрасывая свою тяжелую мантию. - "Вы сильно рассердитесь, если я уеду и оставлю Вас здесь на несколько дней, чтобы присмотреть за епископами?"

Принимая вежливое выражение лица и позу слуги, Морган схватил одежду Келсона прежде, чем она соскользнула на пол и отложил ее в сторону, подхватывая алый плащ, подбитый мехом, который был на короле раньше.

"Я не буду отрицать, что выслушивание споров кучи епископов друг с другом относится к числу наименее любимых мною занятий, а также что мне бы хотелось, чтобы Вы не уезжали слишком далеко, когда мы так близко от Меары," - сказал он спокойно. - "С другой стороны, у Вас обычно есть серьезные причины делать то, что Вы собираетесь делать. Куда именно Вы собираетесь отправиться?"

Прежде чем накинуть плащ, который протягивал Морган, король, все еще улыбаясь, опустил обруч, чтобы потереть лоб, на котором была видна полоска от давления. При этом длинная прядь волос зацепилась за огромный рубин, сверкавший в мочке его правого уха, и Келсон, снова одевая обруч, потряс головой, чтобы освободить ее.