— Нет, — ответила она не слишком убедительно. — Нет. Просто я не могу присоединиться к твоим играм и забавам, когда чувствую, что вешу в пятнадцать раз больше.

— Только в полтора раза, — поправил ее Граймс.

— Однако я чувствую, что в пятнадцать. Это чисто психологический эффект, но я становлюсь какой-то заторможенной.

Граймс откинулся на спинку кресла и протянул руку, чтобы открыть бар-сервант.

— Прекрати, — жестко сказала она. — Мне сейчас нельзя пить.

— Вот и не пей, — она немного смягчилась. — Не забудь, Джон, что ты в ответе за корабль и за экипаж…

— Что может случиться в Глубоком космосе? Ничего.

— Ничего? — ее брови изогнулись дугой. — Ты уверен? После тех историй, которые я слышала, и после того, что ты сам рассказывал…

— Гхм, — он снова потянулся к бару, но уже не столь решительно.

— Такие вещи не заставят себя ждать, Джон, — серьезно сказала она. — Тем или иным путем…

— Полагаю, этот путь неправильный?

— Ты переживешь, я переживу, все мы переживем… — она полушутя процитировала: — «Человек умер, и его обглодали черви, но не по доброте душевной…»

— Откуда это? — поинтересовался он.

— Шекспир! Джон, чему тебя учили в школе? Это просто невыносимо. Ты ничего, ничего не знаешь — ничего, что находится за рамками твоей деятельности.

— Я разбит и повержен в прах. Кажется, в Академии нам читали курс литературы XX века.

Ее брови снова выгнулись.

— Ты меня удивляешь. И какого рода была эта литература?

— Довольно специфическая. По сути дела, научная фантастика. Кое-кто из этих старых жуков приходил к весьма интересным выводам. Доказать они ничего не могли. Большинство просто блуждало в потемках. Но все равно — это было очаровательно.

— Только то, что пригодится в работе, — съязвила Мэгги. Граймс поморщился.

— Каждый идет своим путем, Мэгги. Да, мы тупые йеху. Но наши корабли летают по всей Галактике, — он сделал выразительную паузу и процитировал афоризм собственного сочинения, — Транспорт — это цивилизация.