Де Рьюз кивнул и, на мгновение задумавшись, сказал:

– Тут не все ясно. Теперь, когда Паризи мертв, Заппарти не стал бы разговаривать с нами, если бы что-нибудь не придумал.

– На его месте я бы предпочел молчание. Зажги мне сигарету, Джонни.

Де Рьюз прикурил две сигареты, одну передал блондину и оглянулся на Заппарти. Встречные автомобили отбрасывали блики на его напряженное лицо. Тени под глазами сделались еще глубже.

Лимузин бесшумно скользил по магистрали. За Глендейлом они повернули в сторону Монтрозы и проехали по Санлендскому шоссе до Ла Крещента.

Через несколько минут показался кирпичный особняк, стоявший в стороне от дороги и отделенный пустырем, бывшим некогда лужайкой. За домом начиналась полоса сплошных разрушений от новогоднего наводнения. То здесь, то там росли одинокие кусты, громадные валуны, принесенные потоком, были разбросаны в хаотическом беспорядке. У дороги росло дерево, подмытые корни его выступали из земли на добрых четыре фута.

Ники остановил машину, потушил огни, вытащил из-под сиденья фонарик с длинной ручкой и передал его Де Рьюзу.

Де Рьюз вылез из машины, постоял с минуту, опершись на дверцу, достал из кармана пальто пистолет.

– Веселенькое место. Сомневаюсь, что мы найдем здесь что-нибудь интересное. – Он посмотрел на Заппарти, усмехнулся и побрел по направлению к дому. Наполовину открытая входная дверь увязла в песке. Де Рьюз приблизился к углу дома, стараясь не находиться на одной линии с дверью, пошел вдоль стены, заглядывая в забитые досками темные окна. Остатки курятника, груда металлолома в покосившемся гараже – все, что осталось от большого семейного «седана». Дверь гаража ощетинилась ржавыми гвоздями, окна были забиты. Де Рьюз постоял под дождем, размышляя, почему открыта дверь. Потом вспомнил, что несколько месяцев назад в этих местах произошло еще одно наводнение, не такое разрушительное, как первое. Поток с гор и сломал дверь.