Дождь падал тихо, монотонно. Капля с шипением затушила сигарету. Де Рьюз встряхнул саквояж, пошел по Ироло в направлении к своему «седану», остановился, открыл дверь, и в этот момент ему в грудь уперся пистолет.

– Не двигайся! – раздался из машины резкий голос. Руки вверх!

Рассеянный свет, сглаживая полутона, освещал лицо с ястребиным носом. Сзади послышались быстрые шаги, и в спину уткнулся второй пистолет.

– Доволен? – спросил голос.

Де Рьюз уронил саквояж, поднял руки и положил их на крышу машины.

– О'кей, – произнес он усталым голосом. – Это что, ограбление?

Лающий смех донесся из глубины машины. Рука ощупывала Де Рьюза.

– Назад! Медленно!

Де Рьюз попятился, держа руки высоко над головой.

– Да не так высоко, мразь, – зашипел угрожающе человек за спиной. – На уровне плеч.

Де Рьюз немного опустил руки. Человек вылез из машины, потянулся. Снова приставил дуло пистолета к груди Де Рьюза, свободной рукой расстегнул его плащ, обшарил карманы, подмышки. Тяжесть пистолета 38-го калибра исчезла.

– Один есть, Чак. Что у тебя?

– Пусто.

Человек впереди сделал шаг в сторону, поднял саквояж.

– Шагай, дружище. Прокатимся на колымаге.

Впереди виднелся большой «линкольн» – лимузин голубого цвета со светлой полоской на боку. Человек с ястребиным носом открыл дверь.

– Влезай.

Де Рьюз подчинился, выплюнул окурок в мокрую темноту.

Слабый запах защекотал ноздри, запах перезрелых персиков или миндаля. Он устроился на сиденье.

– Забирайся к нему, Чак.

– Слушай, давай сядем впереди. Я гарантирую, что...

– К нему, Чак, – отрезал ястребинолицый.