- Отец настоятель! - попытался удержать его Геласий. - Остерегитесь, батюшка!

- Всепомоществование Господа и благое иго Спасителя не отступят от меня, - отвечал ему владыка. - Ниспослал нам Всевышней скорби, дабы показать нужду нашу в покаянии, смягчить и упрочить сердца наши, востерпим же и возрадуемся, сын мой, не то...

Закончить он не успел. Три языка белого пламени яростно брызнули ему в лицо, ослепив глаза и опалив волосы. Владыка отшатнулся, попытался оградить себя крестом, но неведомая сила грубо оттолкнула его прочь, и он наверняка бы упал навзничь, разбив голову о каменные плиты пола, не поддержи его вовремя Геласий.

- Отец Геласий! - Феофан, все это время прятавшийся за одеяниями, поспешил на помощь иеромонаху, забыв о страхе. - Что же это делается-то, батюшка?

Глаза юноши стали совершенно бесцветными и круглыми от терзающего его ужаса, тонкие руки дрожали. Геласий ничего не ответил ему. Вместе они перенесли настоятеля поближе к окну и уложили на попавшуюся под руку рогожу.

Отец Варлаам был бледен, брови, ресницы и волосы обожжены огнем.

На щеках проступило несколько бурых пузырящихся пятен. Он что-то бормотал себе под нос, не открывая глаз.

- Феофанушка, водицы принеси, - попросил послушника Геласий, и тут взгляд его упал на крест, который настоятель все еще сжимал в руке. Вся верхняя часть креста почти до горизонтальной перекладины была словно срезана мечом наискосок.

Геласий порывисто поднялся. Феофан с мертвецки белым лицом прижался к стене и, не совладав с собой, бросился вон из ризницы, жалобно подвывая, как раненный волчонок. Геласий даже не обратил на пего внимания. Он снова приблизился к опасной находке Юсуф-мурзы. Ослепляющие лучи уже скрылись в свое убежище, и от ларца исходило лишь едва заметное сияние, напоминающее перламутрово-розовый нимб.

На этот раз ларец подпустил иеромонаха к себе. Не отдавая себе отчета в том, что собирается делать, Геласий отер с лица испарину и протянул руку к крышке. Неожиданно, словно повинуясь его желанию, она открылась сама. Под тонкие переливы флейты золотые узорчатые лепестки раскинулись на шесть сторон диковинным тюльпаном. На обратной стороне каждого из них сияло голубоватое зеркало.