Зато потом стало легче. К тому моменту, когда Мансуру вручили аттестат об окончании школы и вплотную встал вопрос о продолжении учебы в ВУЗе, отец уже был далеко не самым последним человеком в кавказской диаспоре Москвы. Давно уже в новеньком российском паспорте молодого Рахимбекова (даже национальность там, слава аллаху, не проставлялась) стояла московская прописка, здоровался за руку хорошо прикормленный земляками ректор не самого престижного, но весьма надежного, к тому же гарантирующего защиту от страшной Российской армии института, да и вообще обстановка способствовала…

Когда на памятных всем правоверным парламентских выборах второе место заняла Мусульманская Партия России, мало кто почувствовал судьбоносность этого события. Спешно созданная, в обход всех законов, «центристами», предвидевшими свой позорный провал из-за «горячего августа» и стремившимися любой ценой вырвать «думскую монополию» у левых и правых, объединившихся вопреки всем прогнозам и логике, ни у кого, кроме единоверцев, не вызывала симпатий, как, впрочем, и негативной реакции. Конечно, татары, осетины, чеченцы и представители десятков других «правоверных» национальностей своих избранников готовы были носить на руках, поздравляли друг друга, предвкушали, наконец, установление полного мира на Кавказе и в лениво закипавшем Поволжье. Но уже на первых заседаниях новой Думы в январе сплоченные «эмпээрцы» дали такой бой всем, включая пропрезидентское «болото», что…

Мансур улыбнулся, вспомнив, как уже через год, он, тогда восемнадцатилетний пацан, еще по-детски щуплый и восторженный, как молодой ягненок, бегал с зеленой повязкой на рукаве. Члену молодежного крыла МПР занятий хватало: разносить пачки газет и листовок, отпечатанных на дрянной бумаге где-то в подвале, стоять в оцеплении митингов и слушать, восторженно разинув рот, пламенные речи, произносимые, кстати, по причине разноплеменности собравшихся, на ненавистном русском языке, драться стенка на стенку с бритоголовыми скинхедами в черных кожанках…