Рахимбеков дотронулся до макушки: вот он, памятный шрам от прутка арматуры, едва-едва не раскроившей череп.
Учиться стало просто некогда. Потом, еще полгода спустя, – участие в «марше мира» с окраины в центр, то ли расстрелянном властями, то ли нет, но все-таки вылившемся в настоящее восстание, в ходе которого русские с запоздалым изумлением осознали, что в городе, почему-то упорно считаемым ими своим, они далеко не хозяева. Да и не только в городе…
Узнав о волнениях в столице, всколыхнулась вся страна, вернее, весь этот конгломерат давно уже полунезависимых областей, краев и республик, с некоторых пор называемых губерниями, населенный в большинстве своем вечно пьяным, безграмотным быдлом, гордо называющим себя великой нацией. Будто у кого-то были сомнения в том, что именно правоверные мусульмане, сохранившие единство, и есть истинные наследники великого Советского Союза. Татарстан и Башкортостан, Осетия и Якутия, Дагестан и Хакассия… Правоверные оказались повсюду, а движения русского медведя, последние десятилетия самодовольно уповавшего только на давно проржавевшие ракеты с ядерными боеголовками, направленные на «внешнего врага», смахивали на агонию… Да, веселое было время, незабываемое!
Мансур, выплывая из сладких воспоминаний, слегка покосился на лацкан пиджака, где рядом с золотым почетным значком МПР поблескивала, заставляя встречных почтительно кланяться, зеленая розетка Ордена Полумесяца, высшей награды Правоверной Федерации. О многом говорившее сочетание…
«Нет, Москва явно стала напоминать Каир: такая же большая и бестолковая…» – пробормотал Мансур, едва успев отскочить в сторону от мощного бампера джипа с затемненными стеклами, не обратившего никакого внимания ни на знак и разметку пешеходного перехода, ни на кавалера Ордена Полумесяца. Судя по слегка помятому радиатору четырехколесного шайтана – слава Аллаху, что все-таки успел отскочить… Наметанный взгляд бывалого снайпера (дома, на почетном месте, на ковре, рядом с дедушкиным подарком к совершеннолетию – старинным, украшенным потемневшей серебряной насечкой кинжалом, которым пращуры резали глотки неверным еще в первую кавказскую войну – больше двухсот лет назад, висит видавшая виды потертая СВД с прикладом, сплошь усыпанным серебряными гвоздиками.