— Лючия?
Женщина замерла, наклонив голову.
— Ты ошибся, Питер, уже в третий раз подряд.
Кэрил Хацис неловко обернулась и, стараясь скрыть смущение, глянула на него через плечо, продолжая одеваться.
Эландеру оставалось лишь смотреть на нее, задумчиво щелкая небольшим кремниевым диском, висевшим на шее. Он чувствовал запах Хацис, исходивший от постели рядом с ним — это были тонкие ощущения, странно волнующие и казавшиеся совершенно неуместными в обстановке каюты. И что, в конце концов, могли они делать в постели вместе?
Окончательно одевшись, Кэрил повернулась к нему. Если она и заметила смущение Питера, то не подала виду.
— Кэрил!
Она улыбнулась неуловимой, исчезающей улыбкой.
— Опять ты разговаривал во сне. Знаешь, видно, тебе и впрямь стоит подумать о новых впечатлениях.
— Что ты делаешь?… — «здесь», хотел добавить к сказанному Питер, но запнулся, опасаясь обидеть женщину.
— Геба позвала, — ответила она. — Прядильщики прибыли на Сагарси.
Смущение не проходило.
Вздох.
— Питер, настало наше время… Или мы начнем действовать сейчас, или упустим свой шанс, последний шанс.
Наконец что-то включилось в сознании, и Эландер все вспомнил: Земля уничтожена, и вместе с ней уничтожен весь порядок вещей, некогда естественный. То немногое, что осталось от человечества, ничтожно малая его часть, оказалось зажатой между Прядильщиками и Морскими Звездами, не зная, что делать: бежать, спрятаться или сражаться. Ни один из путей уже не выглядел в достаточной мере разумно, ни одна из возможностей не давала людям реальной надежды на спасение.
Питер сел на кровати, а Хацис направилась к выходу из комнаты. Остановившись в дверном проеме, она обернулась и посмотрела на Питера. Было что-то чувственное в ее взгляде, но он не обнаружил в себе ничего похожего на влечение. Эландер подумал, что следовало бы поцеловать или, возможно, обнять ее, но он даже не знал толком, произошло ли что-то между ними. А если и произошло, это не могло иметь ничего общего с любовью. Разве что древний гормональный императив, вылезший наружу в опасной ситуации.