- Именно что виноват. А ёрничать не нужно. Я серьёзно тебя спрашиваю, Сан Саныч. Даже более чем серьёзно. По глазам вижу, что не думал ты об этом совершенно. Ты думал о том, как ты всех этих тонкошеих вождей будешь к стеночке ставить. Как станешь по ним из пулемёта "Максим" садить: та-та-та! та-та-та! та-та-та! Получите, мерзавцы! Получите! За Родину! За народ! За Бога! За царя! За Отечество! Ты думаешь – отчего я это знаю? Оттого, что сам такой. Только я этим переболел, а ты – нет. Но я никаких претензий к тебе не имею: видеть эти хари, бирки эти, изо дня в день и выздороветь – нет, боюсь, и мне такое было бы не по плечу. Но – Варяг, всё. Надо выздоравливать. Я уже приехал. Я, собственно, затем и приехал, чтобы помочь тебе выздороветь. И друзьям твоим – а, значит, и моим. Давай лечиться, Варяг. Нельзя больше болеть. Действительно профукаем её, державу нашу. Слышишь меня?
- Слышу.
- Хорошо. Пока просто послушай. За что ты Сталина ненавидишь? За то, что он партийные кадры тасует? За Кирова?
- Нет.
- Вот. За колхозы. А скажи мне, Варяг, – в тридцатом году, когда колхозы устраивали – было у Сталина столько власти, сколько сейчас?
- Нет.
- Хорошо. Тоже правильно. Значит, то, что ты мне писал о здешних делах – не только писал, но и сам читал. Это хорошо. А тебе не кажется, что он сейчас вот этих всех активистов, пламенных ленинцев и колхозоустроителей перебить собирается?
- Это сменовеховщина. К Устрялову
- А не знаю. Пока – не знаю. Может – да. А может, и нет. То, что у товарища Сталина никакой концепции чёткой не имеется – это мне очевидно. Но мысли-то у него ходят в голове какие-то? Ходят, ходят. А ленинцы пламенные нам с тобой нужны? Ленинцы. Троцкисты. Нужны, Варяг? Помогут они нам?
- Нет. Ну, то есть, – смотря какие.
- Замечательно. На тех, кто нам поможет, мы самое пристальное внимание обратим. Подумай об этом ещё. А теперь скажи, сколько товарищу Сталину потребовалось, чтобы всю эту хевру, вольницу ррывалюцыонную, по ранжиру выстроить? Давай считать с того дня, как он стал генеральным секретарём. Сколько?