- А сколько народу в жернова попадёт? – Городецкий смотрел на Гурьева, словно не верил в то, что видит. – Ты представляешь?

- Ну да, ну да. Лес рубят, как они говорят, щепки летят. Систему подбора щепок, их бережной переработки во что-нибудь для нас нужное и полезное, Варяг. В кадры, которых у нас пока нет. Там человек, там два, тут четыре. Это не кадры, Варяг, это слёзы. С такими цифрами мы страну не вытянем, державу не выстроим – закопаем даже то, что было и есть. Сколько человек у тебя есть, скажи?

- Мало.

- Правильно. Мало. Очень мало. А теперь ответь: они готовы за тобой под пули?

- А у тебя?!

- Ты погоди мне отвечать вопросом на вопрос. Мы ещё до меня доберёмся. Ответь: готовы? И сколько их? Точную цифру назови мне, пожалуйста. Будь так добр.

- Два десятка наберётся, – зло сказал Городецкий.

- Это неплохо. Неплохо. А потолок этих людей знаешь?

- В каком смысле?!

- Сможешь каждому из этих двух десятков доверить хотя бы по министерству?

- Нет, – Городецкий дёрнул головой. – А у тебя – сколько?! И министров из них – сколько?!

- Даже если у меня есть несколько тысяч штыков, готовых броситься в бой по моему приказу – это ничего не решит, Варяг. Поверь – ничего.

- Круто.

- Не дай заворожить себя цифирью, дружище. Цифирь – это чепуха. Я не Троцкий, переворот устраивать не стану. Переворот и заговор – это не наше оружие. Не наше. Вот совершенно. План сработает, если он направлен вдоль вектора мировой линии. А не против и не поперёк. Поэтому нужно придумать такой план, который бы соответствовал этой линии. А если мы с тобой сейчас примемся возрождать Россию образца тринадцатого года, мы и месяца не продержимся – даже если Глазунов или Шлыков захватят вокзалы с телеграфами и костьми там лягут.

- Ага.

- Ты-то у нас кто? Сталинец?

- Несгибаемый, – зло ощерился Варяг. – Я твои записки сумасшедшего целый год читал – всё смеялся. А потом стало мне не до смеха.