Ах, вот оно что, подумал Гурьев. А я-то ломал голову, на какие средства ты живёшь, Рэйчел. Ну что ж. Как же так получилось? Это, наверное, был для тебя отчаянный шаг. И ты, вероятно, действительно нуждалась, если решилась на такое. Вот оно что.

- Ваш… сын?

- Сын?! – Рэйчел не казалась изумлённой – была изумлена на самом деле.

- Вы говорили о времени и душевных усилиях. Это мальчик. Я прав?

- А что, девочки…

- С девочками чуть проще. Сначала. С мальчиками – сложнее. Если основа неправильная, потом часто бывает невозможно сделать из тряпки и неженки мужчину.

После недолгого молчания Рэйчел, всё ещё находясь во власти охватившего её недоумения, проговорила:

- Тэдди – мой брат. Наша мать скончалась, когда он родился. Через пять лет умер отец, а я овдовела. Так что мне приходится заботиться не только о себе, но и о мальчике, – по лицу Рэйчел пробежала тень. – Как вы угадали? Вы ведь почти угадали!

Ну да, ну да, подумал Гурьев. Я почти всё верно угадал. Почти. Как обычно. И старик, и ребёнок. Не сын. Брат. Мог быть и сын, меня это… И, конечно же, тут тоже история. Ну, ничего, ничего. Разберёмся. Я заболел, подумал он. Вот совершенно точно я болен. Это ведь, как болезнь. Как насморк, – лечи, не лечи. только дольше. Год. Самое многое – год. И всё. И я снова выздоровею.

- Я часто угадываю.

- Интересно. Но вы так и не ответили на мой вопрос, – снова посмотрела на него Рэйчел.

- Какой?

- О деньгах.

- Пусть это вас не заботит, – он усмехнулся. – Сколько нужно.

- Вот как, – Рэйчел снова приподняла брови. – Надеюсь, это всё-таки не шпионаж?

- Нет. Это не шпионаж.