- Поклянитесь.

- Даю слово, что это не шпионаж. Я знаю, от русских можно всего ожидать, особенно – по нынешним временам. Но это не шпионаж.

- Как ваше настоящее имя?

- Это моё настоящее имя. Я просто сократил фамилию для удобства говорящих по-английски.

- И как же это звучит по-русски?

- Гурьев.

- Мне кажется, я слышала эту фамилию, – кивнула Рэйчел. – От мамы. Не помню, в какой связи? что-то из времён Павла Первого, кажется?

- Да. Это возможно. Был такой – Граф Гурьев, министр финансов. Несколько позже. Неважно. Не только не родственник – даже не однофамилец.

Она улыбнулась этой нехитрой шутке – и снова не дежурно, а как-то ободряюще, что ли:

- Конечно. Итак, что же за дело у вас в Англии?

- Это очень личное.

- Вот как. Вы меня интригуете.

- Нисколько, – вздохнул Гурьев.

Он достал из кармана пиджака портмоне, вынул из него запаянный в целлофан рисунок кольца и протянул его через стол Рэйчел:

- Я ищу эту вещь.

Выслушав историю, Рэйчел молчала очень долго. Потом подняла на Гурьева взгляд, полный слёз.

Почему ты плачешь, Рэйчел, встревожился Гурьев. Неужели всё, что ты увидела и пережила, не вылечило тебя от дурацкого романтического бреда, которым были набиты те самые книжки, зачитанные нами до дыр, до страниц наизусть, в нашем детстве?! И меня не вылечило. Получается, что мы ведь читали одни и те же книжки, Рэйчел. И сказки мы, похоже, слушали одинаковые. Как же всё плохо-то. Господи. Рэйчел.

Она вернула ему рисунок и отвернулась. А когда повернулась снова, глаза её были уже сухими. Ну, почти.

- А потом?

- Что – потом?!

- Потом, когда вы найдёте это кольцо? Если найдёте?

- Я должен вернуться, Рэйчел.

- Куда? Туда?!

- В Россию.

- В Россию, – она покачала головой. – Зачем? Что вы будете там делать?

- Этого я не могу вам сказать. Да я и сам, если честно, ещё и не думал об этом, как следует.