Кажется, он притворился на этот раз на редкость неудачно. Рэйчел прикоснулась пальцами к губам, и в её взгляде плеснулась тревога:

- Нет, в самом деле?!

- Это действительно всего-навсего сувенир, – к Гурьеву окончательно вернулось самообладание, по крайней мере внешне, – и потому эта маленькая ложь прозвучала вполне невинно и правдоподобно. – Не стоит беспокойства, честное слово.

- Я беспокоюсь совсем не о том. Вы умеете с ней обращаться?

- Все мои вещи строго и скучно утилитарны, леди Рэйчел. Такой уж я зануда.

- Зануда, – повторила Рэйчел и рассмеялась. – Боже мой. Если вы – зануда, Джейк…

Господи, да делай, что хочешь, подумала Рэйчел. Только, пожалуйста, не исчезай слишком быстро, хорошо? Мне будет, похоже, тебя не хватать. Боже мой. О чём это я?!

Они много времени провели вместе на борту "Британника". Так много, что Гурьеву уже начало казаться, будто он знает Рэйчел тысячу лет. Странным образом их разговоры совершенно не походили на принятый между едва знакомыми людьми smalltalk

- Как получилось, что вы остались без средств, Рэйчел?

- С чего вы взяли, что я осталась без средств?! – она так вздёрнула подбородок, что у Гурьева внутри всё завизжало и затряслось. Я всех их убью, подумал он. Всех. – Что это вы такое выдумали?! И вообще…

- Рэйчел, – тихо проговорил Гурьев, и она поперхнулась. – Рэйчел. Я русский дикарь, который носит часы на руке, как авиатор или шофёр. Я не понимаю, какого чёрта, собственно, я должен иметь тридцать костюмов, когда мне достаточно двух. Я плохо понимаю разницу между крикетом и крокетом, и мои язык и нёбо не в состоянии отличить бордо урожая двадцать седьмого года от шардоннэ тридцатого. Но вот это… Вот это, Рэйчел… Вот это я чувствую.

- Почему вы думаете, что я должна рассказать вам это?

- Потому что вам станет легче, Рэйчел.

- Вы действительно так думаете?